Логика реформ-6: Окно возможностей в меняющемся мире

Официальный интернет-ресурс Сената

В предыдущей статье (см. «Логика реформ-5: Влиятельный Парламент») речь шла о трансформации представительной власти в Казахстане. Между тем логика реформ пошла дальше: 15 марта 2026 года на всенародном референдуме свыше 87% казахстанцев проголосовали за принятие новой Конституции. Этот исторический выбор, отвечающий общественному запросу на обновление и модернизацию страны, станет фундаментом единства нации и своевременным ответом на внешние вызовы турбулентной эпохи.

Сегодня уже очевидно, что президентские реформы не просто актуальны – они стали частью мейнстрима глобальных перемен. В нашу эпоху дезинтеграции старого и кристаллизации нового полицентричного мира только монолитная нация, превыше всего ставящая свой суверенитет, может претендовать на достойное место в новой системе мирового порядка. Мы оказались готовы к геополитическому шторму: он открывает для единого, справедливого Казахстана окно новых возможностей.

МЕНЯЮЩИЙСЯ МИР

В последние четверть века политологи так часто говорили о меняющемся мире, подразумевая, по сути, эволюцию в некоем стабильном потоке, что сейчас, когда мир действительно стал стремительно меняться, эти рассуждения из теоретического дискурса переросли едва ли не в панику. Поверхностный обзор материалов мировых СМИ, анализирующих глобальные события за последний год, месяц или даже неделю, создает ощущение надвигающегося, а то и наступившего хаоса, джаггернаута, непреодолимой стихии, сметающей мировой порядок.

Так ли это? Чтобы ответить на этот вопрос, давайте посмотрим, что подразумевается под мировым порядком. Очевидно, порядок – это, прежде всего, баланс интересов и общие правила для его поддержания.

С этой точки зрения основы нынешнего представления о системе международных отношений были заложены в Западной Европе 17 века после разрушительной Тридцатилетней войны, потери в которой превзошли все предыдущие военные конфликты. Участники вестфальского мирного соглашения обязались соблюдать ключевые принципы, ставшие со временем моделью для сосуществования всего мира.

Главные принципы Вестфальской системы миропорядка всем известны: государственный суверенитет, территориальная целостность и невмешательство во внутренние дела; формальное равенство суверенных государств, независимо от их размеров или мощи; баланс сил; свобода вероисповедания; обязательство соблюдения международных договоров; преобладание национальных интересов.

Легко заметить, что сегодня мы наблюдаем нарушение чуть ли не всех перечисленных принципов ключевыми игроками на глобальной шахматной доске. Однако даже самый общий взгляд на исторические события последних ста лет обнаруживает ровно такое же оспаривание и самое грубое попрание признанных международных норм, которые, как минимум, привели к двум мировым войнам подряд, не считая многочисленных жестоких локальных конфликтов.

Причем, после каждой глобальной катастрофы тут же следовала попытка возвращения к принципам международного общежития – с известными оговорками. Так, после первой мировой войны державами-победительницами была установлена Версальско-Вашингтонская система мирового порядка, венцом которой стало создание коллективного международного органа – Лиги Наций. Однако стремление к переделу сфер влияния и дискриминация побежденных сделали систему неустойчивой, что привело к ее быстрому краху в конце 30-х годов. В итоге мир получил самую масштабную войну в истории человечества.

Уже через два года после ее начала, в 1941 году, США и Великобритания подписали Атлантическую хартию, к которой позднее присоединились СССР и еще свыше двадцати государств. Хартия, по сути, была попыткой вернуть мир к вестфальским принципам, и легла в основу послевоенного мирового порядка, закрепленного созданием в 1945 году ООН, международного института поддержания мира, коллективной безопасности и развития сотрудничества, куда вошли почти все суверенные государства планеты.

Однако сразу же вслед за этим, уже в 1946 году, началась холодная война, глобальное геополитическое противостояние двух сверхдержав: СССР с союзниками по Варшавскому пакту, с одной стороны, и США с союзниками по НАТО – с другой. Причем холодная война подогревалась локальными – но весьма чувствительными конфликтами, в которые так или иначе были вовлечены обе стороны. Достаточно назвать войну во Вьетнаме и Афганистане. Если первая нанесла удар по имиджу США, и заставила их свернуть участие в прямых военных конфликтах почти на 30 лет, то вторая стала одним из главных триггеров, вызвавших распад Советского Союза. В целом баланс биполярного мира держался не столько на правилах, сколько на страхе перед ядерным армагеддоном.

В 90-х, после победы в холодной войне, западный мир попытался на правах победителя выстроить новую систему на основе распространения в мире принципов либеральной демократии. Ожидалось, что это приведет к окончанию идеологических противостояний, глобальных революций и войн, знаменуя почти эсхатологический «конец истории». Эти ожидания разбились о стену реальности. Годы с 1990-х по 2020-е можно назвать «ревущим тридцатилетием», временем геополитических сдвигов, сопровождавшихся кровопролитными конфликтами в разных частях света. Напомню основные:

1990–1991: война в Персидском заливе; 1991–2001: югославские войны; 1998–2003: Великая африканская война – самая смертоносная со времен WWII; 2001–2021: Афганистан, ставший для США вторым Вьетнамом, и 2003–2011 - война в Ираке; 2008: российско-грузинский конфликт; 2014-2024: гражданская война в Сирии; 2022: начало войны в Украине; 2023-2025: война в секторе Газа; 2026: военная операция США и Израиля против Ирана и обострение ситуации на всем Ближнем Востоке.

Можно считать эту непрерывную череду военных конфликтов третьей мировой, растянувшейся на тридцать с лишним лет. При этом все попытки погасить очаги пожара только раздували пламя: в полном соответствии с 3-м законом Ньютона всякое действие порождало равное противодействие.

Частью процесса перманентной дестабилизации стала потеря реальной возможности как-то влиять на мировые процессы со стороны коллективных институтов безопасности, прежде всего ООН, а также ОБСЕ. Международная бюрократия не смогла предотвратить ни одного конфликта, ограничиваясь бессильными декларациями, провоцирующими стороны к дальнейшей эскалации.

Мир оказался истощен и психологически и, главное, ресурсно. Едва оправившись от удара финансового кризиса 2008 года, глобальная экономика попала в постпандемийную рецессию, уронившую темпы роста ВВП в сравнении с «золотой эпохой» до 2008 года. Экспорт демократии и прививка чужих ценностей, как показали события в Ираке и Афганистане, оказались иллюзией, вызвавшей затяжные конфликты, которые стали крайне обременительной и опасной ловушкой для стран коалиции. Монополярный мировой порядок под флагом западного либерализма изжил себя.

Главный урок «ревущего тридцатилетия»: ни одно государство или блок государств не может навязать свою идеологию и контролировать весь мир – ресурсы даже такой сверхдержавы, как США вместе с союзниками, не бесконечны, их возобновление требует постоянного экономического роста, не терпящего длительных кризисов.

Как показывает ситуация вокруг Ирана, такие региональные разрушительные конфликты оказывают достаточно сильное влияние на глобальную экономику. В частности, мы видим, как эскалация кризиса в Персидском заливе провоцирует дестабилизацию нефтяного рынка, что является крайне негативным фактором для развития многих стран Азии и Европы, жизненно заинтересованных в выравнивании цены на нефть.

Поэтому можно с большой долей осторожности предположить, что поиск выхода из кризисных ситуаций будет доминировать в международной повестке. Если это так, то, исходя из логики истории, следующим этапом станет выстраивание нового мирового порядка, то есть перераспределение баланса сил, и формирование новой системы мер по его соблюдению.

ВЗРОСЛЕЮЩИЙ МИР

Сегодня глобальные центры силы стремятся к обузданию непредсказуемых центробежных процессов, таких, как войны в центре Европы и на Ближнем Востоке, которые грозят выйти из-под контроля, сокращая пространство для маневра – настолько, что в любой момент может быть пройдена точка невозврата.

Этому вектору, на первый взгляд, противоречит каскад жестких геополитических событий, совпавших с первым годом второй каденции 47 Президента США. В частности, захват президента Венесуэлы американским спецназом и, особенно, военная операция против Ирана стали настоящим шоком для всего мира, неожиданно потерявшего остатки твердой почвы под ногами. Но при этом именно приход к власти Дональда Трампа, ломающего правила, стал предвестием нового времени, несущего надежду на восстановление порядка. И это не парадокс.

В последнее время популярно мнение, что нынешний мир из лицемерного стал циничным. Но это поверхностная оценка, инерция взгляда через оптику идеализма. На самом деле мир становится взрослым – а взросление болезненно. Больше нет одного «правильного» лидера, «хорошего парня», берущего на себя роль опекуна и полицейского, нет универсальных ценностей и идеологий, теперь каждый несет ответственность за себя. Американцы вовремя поняли: глобальный альтруизм за счет национальных ресурсов не просто расточителен для дающего, он еще и способствует инфантилизму принимающей стороны.

Ведущий американский международник Фарид Закария в книге «Ten Lessons for a Post-Pandemic World» так характеризует переход к постамериканскому миру: «Парадокс заключается в том, что Америка сама демонтирует мир, который она создала. Это не стихийный хаос, это выбор в пользу национального эгоизма, который превращает США из архитектора в джаггернаут».

Однако джаггернаут в этом контексте – не джин, вырвавшийся из бутылки, а, скорее, прораб в логике сноса здания для расчистки места под новый фундамент. То есть, это не слепая стихия, не случайность, а сознательная стратегия, так же, как и выбор национального эгоизма – не откат назад, а универсальная модель существования в новой парадигме полицентричного мира.

Отсюда вытекает другая предвзятая оценка: обвинение в наступившем хаосе самого прораба – или архитектора перемен – Президента Трампа. В целом это упрощение, сужающее панораму широкоформатного экрана до одного пикселя. Безусловно, Дональд Трамп – это лицо персонифицированного кризиса системы. Однако, даже если бы его не было, объективные процессы (кризис либерализма, активация альтернативных центров силы, борьба за ресурсы) заставили бы США искать подобного лидера.

Историческая миссия 47 президента США – сломать до конца все равно неработающую парадигму старого мира и заставить его повзрослеть. И крайне харизматичный Дональд Трамп, с его готовностью идти на конфликт и пренебрежением к дипломатическим условностям, идеально справляется с этой ролью. Непредсказуемость и управляемый хаос его решений как нельзя лучше противостоят стихийному хаосу, грозящему вырваться из-под контроля.

Из сияющего града на холме Америка превращается в защищенную крепость – с собственными ресурсами, технологиями и армией. США больше не хотят платить за безопасность Европы или Азии «просто так». Старые правила меняются на новые – двусторонние и транзакционные: работе через ООН, ВТО или G7 Дональд Трамп предпочитает прямые сделки «президент с президентом». В этом контексте действия администрации Трампа по выходу из структур ООН и климатических пактов – не каприз, а продуманная стратегия.

Однако действия Дональда Трампа в его вторую каденцию – это не просто изоляционизм. Это переход к политике радикального реализма, где США сознательно демонтируют старый миропорядок, чтобы занять в новом мире позицию первого среди равных, не обремененного обязательствами и громоздкой идеологической надстройкой. И, как ни парадоксально, доказательство тому – переход в горячую фазу американо-иранского конфликта. Военная операция США в этом контексте читается как желание закрыть старые счета перед новым этапом развития, превентивно разрубив последний гордиев узел напряженности на Ближнем Востоке.

При любом раскладе, очевидно, что стратегия США – не длительное силовое присутствие в регионе, а точечное давление на критические зоны, расчищающее пространство для формирования новой конфигурации региональной безопасности. Потому что история показала: развязать такой запутанный узел в долгосрочной перспективе можно только при условии ответственной позиции всех региональных игроков, включая Израиль, арабские страны, Турцию и Иран, как это произошло в Сирии.

В мире формируется новая парадигма международных отношений, где мировой порядок поддерживается не сверху вниз, а через разветвленную сеть региональных сил. Это сложный мир, где государства должны сами нести ответственность за свою безопасность и стабильность, которая перестала быть глобальной категорией, чем-то само собой разумеющимся. Мир не стал стабильнее, и уже не будет в его прежнем виде. Это более опасный, непредсказуемый мировой порядок, но он и более прямолинейный, по-своему честный, а главное, открывающий возможности для стран Глобального Юга. Он дает амбициозным средним державам, включая Казахстан, шанс на развитие по собственным моделям.

Здесь Казахстан – не «младший партнер», а равноправный участник глобального рынка, у которого есть и товар (ресурсы), и сервис (транзит), необходимые всем. Теперь мы можем конвертировать конкурентные преимущества в геополитический актив для укрепления своих позиций при формировании нового баланса сил на Евразийском континенте.

КАЗАХСТАН В МУЛЬТИПЛЕКСНОМ МИРЕ

Демонтаж либерального порядка, на котором держалась американская гегемония, тарифные войны, отказ США от роли мирового полицейского стали мощным катализатором новой децентрализованной глобализации. Геометрия мирового порядка меняет формат от пирамиды к горизонтальной сетевой структуре. Идет поиск новых торговых путей, строительство стратегических автономий и локальных систем безопасности. На смену прежним международным отношениям приходят гибкие, ситуативные союзы, где идеология не играет роли, как раньше. Мир становится цивилизационно плюралистичным. Это снижает риски глобальных конфликтов на почве навязывания ценностей.

Новый мир, в который мы вступили, профессор Амитав Ачарья, один из крупнейших теоретиков регионализма, назвал «мультиплексным». Концепция мультиплексной организации мира представляет современный миропорядок как децентрализованную и многослойную систему, которая пришла на смену американской гегемонии. Но это и не многополярный мир, в котором на доминирование претендуют несколько великих держав. В отличие от него, мультиплексный мир дает субъектность множеству новых игроков. Этот концепт мирового порядка отражает реальность с точки зрения стран Глобального Юга, который перерос определение «третьего мира» и выходит из тени великих держав, став центром спроса и демографии.

Мультиплексный мир – уже наступившая реальность, естественное состояние взрослого человечества XXI века, самостоятельного и разного. Это не разгул разрозненной неуправляемой стихии без лидера и правил, а более диверсифицированная форма глобализации, учитывающая голос мирового большинства.

В то же время государства Западного блока не всегда разделяют оптимизм Глобального Юга. Они видят наступившую эпоху сквозь призму «утерянного рая». Для западных элит это время подступившего хаоса, обусловленного безвластием: на смену предсказуемому миру лидерства G7 пришел Мир G-Zero, как назвал его Ян Бреммер, влиятельный политолог из США. Это нулевой порядок, где ни одна страна или блок стран не имеет ни достаточного политического и экономического влияния, ни желания принимать на себя роль мирового лидера и диктовать глобальную повестку.

Такой вакуум лидерства, по мнению западных элит, может привести в недалеком будущем к геополитической рецессии: к еще большей неопределенности, фрагментации, конфликтам. Чтобы избежать хаоса, государства начинают объединяться в блоки для безопасности и экономического выживания.

Но при этом сегодня экономики стран слишком переплетены, чтобы жестко запираться внутри блоков. В любом случае будет сохраняться пространство для взаимодействия между разными центрами силы и союзами. Кроме того, такая блоковая система не отвечает интересам новых игроков, которым важно выйти на оперативный простор, используя возможности всех участников глобального рынка.

Для них выгоден мультиплексный миропорядок – сложная многоуровневая экосистема, требующая маневренности, ресурсов, умения постоять за себя и отстоять свои интересы. Это естественная среда для средних держав, окно возможностей для амбициозных региональных акторов. Поэтому средние державы заинтересованы в строительстве мультиплексного миропорядка, который дает им самостоятельность, достойное место в глобальной цепочке стоимости, защиту от произвола центров силы, новые союзы безопасности и возможности для развития.

Казахстан – один из самых ярких примеров успешной адаптации средней державы к мультиплексной реальности. И не потому, что нам «просто повезло» – это не стечение обстоятельств, а результат целенаправленной стратегии функционального самоопределения на мировой арене. Если нам и повезло – то это с Президентом, который увидел перспективы страны на глобальной карте с высоты огромного дипломатического опыта.

Ведь у нас всегда были естественные предпосылки для геополитического роста: нефть, пресловутая таблица Менделеева, сильный человеческий капитал, географическое положение на перекрестке четырех сторон света. Однако каждый из этих элементов работал сам по себе тридцать с лишним лет, не давая синергетического эффекта: мы оставались маленькой страной с длинной тенью на периферии большого мира за спинами гигантских соседей.

Недостающим элементом, или ключом, который подключил синергию, стали системные шаги Президента Казахстана Касым-Жомарта Кемелевича Токаева по встраиванию страны в систему мультиплексного мира – в качестве регионального лидера и незаменимого звена. Здесь инициативы Главы государства можно с определенной условностью разбить на три генеральных направления, переплетенных между собой, и, в конечном счете, нацеленных на укрепление нашей субъектности и суверенитета в условиях глобальной турбулентности.

Первое – дипломатия средней державы.

Второе – многовекторность 2.0: от баланса между центрами силы – к активному присутствию во множестве параллельных международных сетей.

Третье – смена модели взаимодействия с миром: от продавца ресурсов – к ключевому сетевому узлу, незаменимому диспетчеру потоков.

В мультиплексном мире выигрывает не самый сильный, а самый встроенный, и президентские инициативы как раз направлены на то, чтобы Казахстан стал ключевым узлом, хабом в горизонтальной сети сложного мирового порядка. Это гарантирует устойчивость и безопасность: обрыв на одном уровне компенсируется связями на других.

Таким образом, Казахстан выбрал стратегию активного субъекта, а не объекта геополитики. На смену пассивной многополярности пришла модель ключевого коннектора, регионального интегратора, предсказуемого партнера для всех и стратегического узла в глобальных сетях. Выгоды от этой модели существенно перевешивают риски, которые несет этот самостоятельный курс, особенно в сравнении с альтернативой зависимости от одного центра силы.

В сложном мультиплексном мире Казахстан – не жертва идеального шторма, а активный игрок, который увеличивает свою капитализацию на пересечении маршрутов, идей и интересов. Наш новый принцип – не выбирать сторону, а быть нужным всем сторонам одновременно. Пока великие державы конкурируют в блоках, Казахстан выигрывает от множества параллельных связей, оставаясь суверенным и релевантным – это и есть новая модель Президента Токаева в бушующем море новой нормальности.

ВЛИЯТЕЛЬНАЯ ДИПЛОМАТИЯ СРЕДНЕЙ ДЕРЖАВЫ

Условной точкой отсчета нового глобального позиционирования Казахстана можно считать признание нашей страны средней державой. В январе 2024 года авторитетный научно-аналитический центр Германии «Фонд науки и политики» (SWP) опубликовал исследование «Средние державы – важные акторы в международной политике».

В сборник включены двенадцать государств, в том числе Турция, Израиль, Саудовская Аравия, Индия, Индонезия, Мексика, Бразилия и Казахстан. Отмечено, что эти страны отличает от других государств важная региональная или международная роль и способность действовать, им присуща определенная комбинация характеристик: география, демография, экономические показатели, богатство сырья, военная мощь или политическая харизма.

Отмечены три общие черты средних держав: первостепенное значение экономического развития, при центральном месте вопросов социального и экономического равенства и глобальной справедливости; сильный акцент на стабильности и безопасности; стремление к стратегической автономии в целях обеспечения экономического развития и стабильности на основе гибкого сотрудничества и разнообразия вариантов с точки зрения национальных интересов.

Исследование подчеркивает присущее средним державам стремление к «партнерству на уровне глаз» («Partnerschaft auf Augenhöhe») – отношения, основанные на взаимном уважении, равноправии и признании интересов, независимо от разницы в экономической или военной мощи государств.

В мае этого же года на Euronews вышла программная статья Касым-Жомарта Кемелевича Токаева «Средним державам под силу сохранить многосторонний подход». Глава государства подчеркнул миссию средних держав, которые в условиях взаимного недоверия крупных держав, и отсутствия влияния у малых стран, должны возглавить движение по укреплению мультилатерализма на международном уровне для обеспечения большей стабильности, мира и развития.

Президент Казахстана сформулировал позиционирование средних держав в сложных дипломатических ландшафтах турбулентного мира: «Даже не имея такого глобального влияния, как мировые сверхдержавы, такие страны, как наша, обладают экономической мощью, военными возможностями и, что важнее, политической волей и дипломатическим мастерством, необходимыми для значительного влияния на глобальной арене».

С точки зрения логики президентских инициатив важно то, что признание Казахстана средней державой стало не просто констатацией по принципу «заметили – признали», а результатом целенаправленного курса. Почему это важно – в мультиплексном мире официальный статус открывает двери доверия и другого уровня возможностей, и страна получает целый ряд конкретных преимуществ.

Путь стратегической автономии средней державы дает возможность маневра между блоками, избегая изоляции, сохраняя суверенитет и снижая риски. Это особенно важно в условиях конфронтации Запада с Россией и Китаем, когда статус средней державы ограждает от принуждения к однозначному выбору стороны.

Как предсказуемый партнер, Казахстан получил репутацию мостостроителя и медиатора, это позволяет строить коалиции и вносить вклад в глобальную стабильность, делая страну моделью для других средних держав. Важным аспектом влияния становится региональное лидерство: Казахстан, как средняя держава, берет на себя роль стабилизатора в Центральной Азии.

Доверие и влияние конвертируются в экономические возможности, а диверсификация партнерств помогает привлекать инвестиции и технологии и с Запада, и с Востока, снижая риски санкций или давления. Казахстан получает доступ к разнообразным рынкам, и в условиях санкций статус ответственного и нейтрального игрока заставляет всех (Китай, ЕС, Россия) рассматривать Казахстан как надежного логистического партнера в своих проектах.

Важным фактором здесь выступает и роль страны как стратегического моста между Востоком и Западом, Севером и Югом. Через Казахстан проходят 12 международных транспортных коридоров: 5 железнодорожных и 7 автомобильных. Сегодня до 85% сухопутных грузоперевозок между Китаем и Европой проходят через территорию нашей страны. За 2025 год объем транзита вырос на 6,6% и составил 36,9 млн тонн, а контейнерные перевозки через морские порты за год увеличились на 29%.

Конечно, маневренность в условиях противостояния великих держав делает все эти плюсы ценнее – но тем сильнее давление с разных сторон. Успех Казахстана будет зависеть от внутренней стабильности, экономической устойчивости и дипломатического мастерства – способности тонко балансировать, не переходя красных линий партнеров, и решительно удерживая собственные «красные линии».

Статус средней державы – стратегический актив Казахстана. Это особая форма мягкой силы, основанная на гибкости, дипломатии и прагматизме. В эпоху турбулентности эта модель позволяет Казахстану не быть раздавленным в тисках геополитики, а активно использовать мультиплексную модель для собственного развития и безопасности.

МНОГОВЕКТОРНОСТЬ 2.0

Многовекторность внешней политики – визитная карточка Казахстана с первых лет обретения независимости. В те годы она была направлена на поддержание баланса между центрами силы для укрепления суверенитета, и помогала формированию безопасного и независимого торгового и дипломатического поля. Принцип баланса работал все тридцать лет, пока глобальные правила были относительно едины и великие державы терпели «сидящих между».

В современных реалиях Президент страны Касым-Жомарт Токаев реформировал старую концепцию под новые глобальные вызовы. От баланса между центрами силы Казахстан перешел к активному встраиванию во множество параллельных международных сетей. Мы становимся узлом, где эти сети пересекаются, одновременно участвуя в ЕАЭС и ШОС, С5+1 и соглашении о расширенном партнерстве с ЕС, Организации тюркских государств и Организации исламского сотрудничества.

Казахстан равным образом открыт для сотрудничества со всеми странами, независимо от идеологии, политического курса, размеров или расстояний – везде, где видит геополитический и экономический интерес. И эта политика приносит в последние годы не имиджевый, как раньше, а материальный успех, измеряемый в реальных доходах.

Особое место здесь традиционно занимает российское направление –новый уровень двусторонним отношениям задал государственный визит Президента страны Касым-Жомарта Кемелевича Токаева в Россию в ноябре 2025 года. Его центральным итогом стало подписание Декларации о переходе к всеобъемлющему стратегическому партнерству и союзничеству, закрепившей модель, основанную на равноправии, предсказуемости и взаимном уважении суверенитета. Россия – один из ключевых торговых партнеров Казахстана с совокупным товарооборотом более $27 млрд. В 2025 году доля российской продукции в нашем импорте достигла 29,7%. Россия входит в пятерку крупнейших инвесторов в экономику Казахстана – за последние пять лет валовой приток российских инвестиций достиг $14 млрд. Большие перспективы имеет сотрудничество двух стран в области атомной энергетики и других стратегических направлениях.

За последние годы выросла динамика наших отношений с Китаем. Дух вечного всестороннего стратегического партнерства двух стран получил весомое материальное воплощение. Ключевым «нервом» наших взаимовыгодных связей стала инициатива «Один пояс, один путь». В 2025 году доля КНР в нашем внешнеторговом обороте выросла до 23,7%, а взаимная торговля достигла $34,1 млрд. Китай вложил в экономику Казахстана $27 млрд. В 2025 году товарооборот Китая со всей Центральной Азией впервые превысил $106 млрд, и это уже показатель масштаба, в котором Казахстан действует не один, а как часть усиливающейся региональной субъектности.

Другим крупнейшим торговым партнером в регионе является Европейский союз – на нашу страну приходится около 80% торговли ЕС с Центральной Азией. По итогам 2025 года товарооборот Казахстана со странами ЕС составил $45,1 млрд, или 31,3% всей внешней торговли. Казахстан остается центром притяжения европейского бизнеса, получая не только рынок, но и инвестиции, технологии и стандарты, которые повышают качество внутренней модернизации от промышленности до цифровых решений.

Со времени второй каденции Дональда Трампа бросается в глаза сближение Казахстана и США, между главами государств наладились добрые личные отношения. Казахстан стал одним из ключевых участников нового Совета мира, созданного по инициативе президента США, так же, как ранее – Авраамских соглашений. Президент Казахстана по приглашению американского лидера принял участие в инаугурационном заседании Совета мира, заявив о поддержке проекта «Мир через созидание». Наши отношения с США – это более $66 млрд прямых инвестиций, и подписание крупных сделок на $17 млрд только в 2025 году. На долю Казахстана приходится около 75% торговли США со странами региона.

На правах средней державы Казахстан выступает локомотивом центрально-азиатской субъектности. Консультативные встречи глав государств, к которым присоединился и президент Азербайджана, а также укрепление и расширение формата C5+ делают регион коллективным субъектом, играющим важную роль в международных процессах. Геополитическое сотрудничество подкреплено экономически. В 2025 году наш товарооборот с центрально-азиатскими соседями вырос на 14,4% и достиг $8,8 млрд.

С региональным вектором тесно связано и тюркское измерение. Оно перестало быть «культурным приложением» к большой дипломатии, превращаясь в важнейшее направление экономического и политического сотрудничества, где решающими факторами становятся маршруты, инвестиции, безопасность и технологии. На этом фоне Турция, с ее растущим влиянием, выступает отдельным стратегическим треком. Официальный визит Президента Казахстана в Анкару летом 2025 года вывел наши страны на новый уровень сотрудничества. Казахско-турецкий товарооборот в прошлом году составил $5,4 млрд, увеличившись на 8,8% с 2024 года.

Помимо Турции Казахстан активно развивает многоплановое сотрудничество с другими странами-членами Организации исламского сотрудничества (ОИС) – ОАЭ, Саудовской Аравией, Малайзией, Пакистаном, фокусируясь на торгово-экономических связях, логистических цепочках и инвестициях. Казахстан выступает за укрепление продовольственной безопасности в исламском мире. В этом контексте весомо прозвучало предложение Президента страны Касым-Жомарта Токаева на заседании Совета мира о готовности Казахстана оказать продовольственную помощь Газе. В этой же логике было принято и решение о присоединении Казахстана к Авраамским соглашениям, как инструменту расширения пространства диалога и безопасности на Ближнем Востоке.

Вопросы безопасности – один из ключевых приоритетов проактивной многовекторной политики Казахстана. Здесь наша страна твердо стоит на позиции неукоснительного соблюдения международного права и придерживается принципа урегулирования споров и конфликтов исключительно политико-дипломатическими средствами. Так, Казахстан в 2024 году стал одним из шести государств-инициаторов Глобальной инициативы по усилению политической приверженности международному гуманитарному праву, нацеленной на защиту гражданских объектов и мирного населения в военных конфликтах.

Учитывая текущий институциональный кризис международных организаций, Президент Казахстана Касым-Жомарт Кемелевич Токаев активно продвигает масштабную реформу ООН, выступая за обновление Совета Безопасности для учета интересов стран Глобального Юга. Его инициативы направлены на усиление роли Генеральной Ассамблеи и средних держав, что критически важно для укрепления глобальной безопасности, устойчивого мира и справедливости в современных реалиях.

Таким образом, многовекторность 2.0 ознаменовала переход от «романтической дипломатии» к дипломатии реальных интересов, к политике экономического прагматизма и преодолению вызовов турбулентной эпохи. Если раньше многовекторность была больше инструментом политического имиджа, то теперь это стратегия развития в условиях мультиплексного мира: меньше глобального блеска, больше защиты суверенитета, экономики, диверсификации и регионального лидерства.

ОТ БУФЕРА К ХАБУ: СЕТЕВОЙ СУВЕРЕНИТЕТ

Сегодня на смену вертикальной, иерархической организации реальности приходит горизонтальная, для описания которой актуален сетевой подход – мир рассматривается не как вертикаль (центр – периферия, начальник – подчинённый, сверхдержава – сателлиты), а как сеть узлов, связанных потоками. Если раньше для геополитики был важен контроль территорий (хартленд, римланд) то теперь территория больше не главный ресурс, главное – включённость в глобальные сети: транспортные, финансовые, цифровые, образовательные. Сильное государство – хаб или узел, через который проходят глобальные потоки. Формула сетевой геополитики: кто контролирует узлы и связи – тот контролирует мир.

Казахстан не может быть иерархическим центром (как США или Китай), но может стать узлом, через который идут потоки между Россией, Китаем, Европой, исламским миром. Многовекторность 2.0 в парадигме сетевого подхода – стратегия превращения страны в мост, а из моста – в хаб. Это глубокая трансформация внешней политики страны в условиях нового миропорядка. Казахстан перестает просто подстраиваться под интересы великих держав и начинает выстраивать собственную сложную сеть связей, где он является незаменимым элементом, а не просто буфером.

Для Казахстана наступает эпоха активного строительства узлов – критических точек концентрации силы, через которые проходят сетевые потоки капитала, информации, ресурсов и людей. Проще говоря, мы переходим от стратегии «просто дружить со всеми» к стратегии «создавать ценность, которую нельзя игнорировать». Суверенитет сегодня измеряется не столько физическими границами, сколько степенью незаменимости национальных узлов в глобальной архитектуре. Если классическая многовекторность – это искусство не поссориться, сетевой суверенитет – искусство быть нужным. Это способность государства быть настолько глубоко интегрированным в жизненно важные мировые цепи (энергетические, логистические, цифровые), чтобы любая попытка давления на него наносила ущерб всей системе.

Как это работает на практике? Самый наглядный кейс –Транскаспийский международный транспортный маршрут. С начала украинского конфликта Северный коридор через Россию и Беларусь утратил свое значение, и теперь внимание мира сосредоточено на Среднем коридоре, проходящем через Центральную Азию, Кавказ, Турцию и Восточную Европу. Это ключевой многосторонний проект десятилетия, связывающий железнодорожные грузовые транспортные сети Китая и ЕС. При этом самая длинная – а с 2022 года и самая важная – часть пути проходит через Казахстан. По Среднему коридору китайские товары достигают рынка ЕС почти вдвое быстрее, чем при перевозке по морским торговым путям.

Для нас это не только экономическая выгода, но и сильный способ конвертировать географию, которая раньше была проклятием, в геополитический актив. Связывая рынки Китая и Европы, Казахстан обрел «страховой полис». Если прежде логистика была лишь сервисом, то в условиях дезинтеграции старых торговых путей она стала формой обеспечения безопасности и развития. Казахстан из географического тупика превращается в главный евразийский перекресток.

Эти и другие кейсы демонстрируют сдвиг от пассивного положения к активной узловой функции в трансконтинентальной сети. Незаменимость в глобальных цепочках поставок защищает субъектность страны лучше, чем любые формальные союзы. Казахстан сегодня успешно вплетен в десятки сетей: китайский транзит, европейские редкоземы, российская энергетика, американские инвестиции в нефть. Это создает основу для обеспечения баланса, защиты и продвижения национальных интересов.

Сетевой суверенитет Казахстана – это стратегия сбалансированного развития, опирающаяся на глобальную взаимосвязанность: вместо архаичной борьбы за место под солнцем мы делаем себя критически важным узлом в сетях мультиплексного мира. Это позволит стране сохранять субъектность даже в условиях давления великих держав: «Вы не можете меня сломать, не сломав при этом то, что нужно вам самим». Казахстан из страны без выхода к морю – landlocked – теперь становится страной, связывающей сушу – land-linked.

ДОСТОЙНОЕ МЕСТО В МЕНЯЮЩЕМСЯ МИРЕ

При всей турбулентности нашего времени к середине текущего десятилетия можно с большой осторожностью отметить первые признаки выхода мира из состояния пермакризиса. Однако уже сейчас очевидно, что мировой порядок, пройдя через его горнило, больше не будет прежним. Инструменты, когда-то отвечавшие за глобальную стабильность, перестали работать. Но в кажущемся хаосе уже различимы зачатки устойчивой структуры, вокруг которой собирается каркас нового мира, с участием новых акторов.

Для Казахстана, как средней державы, это исторический шанс занять достойное место в формирующемся миропорядке. Использовать бурлящую энергию перемен для рывка в завтрашний день, где места пока еще свободны – главная суть реформ и внешнеполитических инициатив Главы государства, соединивших его многолетний дипломатический опыт и международный авторитет с визионерским пониманием механизмов меняющегося мира.

Эффективная инновационная политика Президента страны Касым-Жомарта Кемелевича Токаева распахнула перед нацией окно возможностей, за которым различимы четкие контуры Казахстана будущего: влиятельного демократического государства с сильными институтами – регионального лидера, уверенно встроенного в архитектуру нового глобального порядка XXI века.

Маулен АШИМБАЕВ, Председатель Сената Парламента РК

На референдуме 87% граждан поддержали новую Конституцию.

Context: Вступление, описание исторического события принятия новой Конституции.

референдум Конституция 87%

Новая Конституция — фундамент единства нации и ответ на внешние вызовы.

Context: Продолжение вступления, обоснование значимости референдума.

единство нации
модернизация
внешние вызовы

Суверенитет и единство нации — условие достойного места в новом мире.

Context: Раздел о меняющемся мире, обоснование важности суверенитета.

суверенитет
монолитная нация
полицентричный мир

Казахстан готов использовать геополитический шторм как окно возможностей.

Context: Заключение вступления, переход к анализу глобальной ситуации.

геополитический шторм
окно возможностей

Перечислены принципы Вестфальской системы, которые сегодня нарушаются.

Context: Раздел о меняющемся мире, исторический экскурс.

Вестфальская система
суверенитет
территориальная целостность

Сегодня нарушаются почти все принципы Вестфальской системы.

Context: Анализ современного состояния международных отношений.

нарушение принципов
глобальная шахматная доска

Монополярный мир закончился.

Context: Вывод из анализа «ревущего тридцатилетия».

монополярный мир
западный либерализм

Главный урок «ревущего тридцатилетия»: ни одно государство или блок государств не может навязать свою идеологию и контролировать весь мир – ресурсы даже такой сверхдержавы, как США вместе с союзниками, не бесконечны.

Никто не может навязать свою идеологию всему миру из-за ограниченности ресурсов.

Context: Урок из исторического анализа.

ревущее тридцатилетие
ресурсы
идеология

Как показывает ситуация вокруг Ирана, такие региональные разрушительные конфликты оказывают достаточно сильное влияние на глобальную экономику. В частности, мы видим, как эскалация кризиса в Персидском заливе провоцирует дестабилизацию нефтяного рынка.

Конфликт вокруг Ирана дестабилизирует нефтяной рынок.

Context: Анализ влияния региональных конфликтов на экономику.

Иран
Персидский залив
нефтяной рынок

Мир становится взрослым – а взросление болезненно. Больше нет одного «правильного» лидера, «хорошего парня», берущего на себя роль опекуна и полицейского, нет универсальных ценностей и идеологий, теперь каждый несет ответственность за себя.

Мир взрослеет: нет единого лидера, каждый отвечает за себя.

Context: Раздел «Взрослеющий мир», метафора взросления.

взросление мира
ответственность
универсальные ценности

Глобальный альтруизм расточителен и способствует инфантилизму.

Context: Комментарий о смене роли США.

глобальный альтруизм
инфантилизм
США

Миссия Трампа — сломать старую парадигму и заставить мир повзрослеть.

Context: Анализ роли Дональда Трампа.

47 президент США
Дональд Трамп
старая парадигма

Политика Токаева открыла окно возможностей для Казахстана как регионального лидера.

Context: Заключительная часть статьи, позитивное видение будущего.

инновационная политика
Токаев
региональный лидер

Слышащее государство

Казахстан как средняя держава имеет исторический шанс.

Context: Продолжение заключения, акцент на внешнеполитической роли.

средняя держава
исторический шанс
миропорядок

Использовать бурлящую энергию перемен для рывка в завтрашний день, где места пока еще свободны – главная суть реформ и внешнеполитических инициатив Главы государства.

Суть реформ — использовать энергию перемен для рывка в будущее.

Context: Завершение статьи, обобщение.

энергия перемен
реформы
внешнеполитические инициативы

Слышащее государство


Chatham House: Kazakhstan referendum: The new constitution demonstrates a diminishing interest in Western values

On 15 March, voters in Kazakhstan approved the most comprehensive overhaul of its constitution since its adoption in 1995 under former president Nursultan Nazarbayev. This radical revamp of 80 per cent of the constitution will lay out the future trajectory for Kazakhstan – and provide a legacy for President Kassym Zhomart Tokayev. Now in the seventh year of his presidency, he has successfully navigated a series of crises, including the COVID-19 pandemic, the 2022 protests and coup attempt, and the ongoing war in Ukraine. However, Tokayev has struggled to define his presidency and move away from the personalist rule of his predecessor and the political system that he established.

Alongside structural change to the political system, Tokayev wishes to imprint some key themes from his presidency on the political culture of Kazakhstan. These include a strong, legalistic state focused on social stability, secularism, environmental protection and digital progress. The government claims that the new constitution will modernize and streamline the political system. But this brand of modernization, which is already in process, entails a move away from Western-led liberal economic models which emphasize privatization, deregulation and foreign investment. Instead, it will move Kazakhstan towards a more institutional, less personalist authoritarian system – similar to the political economy of its neighbour, China. Tokayev appears to admire the technocratic authoritarianism of China, where he served as counsellor to the Soviet ambassador in the late 1980s. Instead of looking west, the Tokayev administration, supported by large parts of the professional class, now looks to emulate the state-led economies of China and the Gulf.

The constitutional changes include a transition to a unicameral parliament, the Kurultai, and the creation of the Halyk Kenesi, a new representative body of citizens. There will also be a redistribution of powers between the president and parliament with the president retaining significant powers while creating a more balanced system of checks and balances on paper. The president’s new powers mean he will be able to appoint all candidates for the Supreme Court, as well as members of the Constitutional Court, the Supreme Audit Chamber and the Central Election Commission, subject to Kurultai approval. These officials will also play a pivotal role in assuring Tokayev remains in power. Furthermore, constitutional amendments will now only be approved through a referendum, rather than by parliament, which the president says will prevent ‘certain political groups’ from amending the constitution.

The constitutional changes strengthen the power of the presidency and present several possible scenarios for succession. President Tokayev could use the results of the constitutional referendum as justification for a new seven-year term. Tokayev’s current – and final – mandate ends in 2029, by which time he will be 76 years old. Or he could step down early and assume the position of vice president, with his successor installed as president. The latter would enable him to manage Kazakhstan’s complex foreign affairs, without the pressure of day-to-day domestic duties.

Tokayev is likely to win extensive internal and external support for an extension of his tenure as president. Both Russia and China would favour continuity in their relations with Kazakhstan, viewing Tokayev as a productive partner. Russia, in particular, views Tokayev as a guarantor against a wave of anti-Russian popular sentiment. A veteran diplomat, Tokayev has also managed to work well with Western governments, most notably the administration of US President Donald Trump.

China is likely to welcome the transition to a more stable and institutionalized system more akin to its own. But Russia will be wary that the new constitution cements Kazakhstan’s sovereignty and territorial integrity in the face of increasing Russian attempts to assert its influence. The new constitution also proposes making Kazakh the country’s main language, while retaining Russian as another, albeit downgraded, official language.

Human rights groups, meanwhile, have raised concerns over the changes. Although the text emphasizes the importance of human rights and clarifies constitutional mechanisms, they claim that it also gives the government more leverage to crack down on freedom of expression, peaceful assembly and association. The changes include a ban on foreign financing of political parties and trade unions. In the run-up to the hastily scheduled vote, there have been instances of police intimidation and journalists criticizing the proposed changes have been arrested, hardly signs of a more open society.

The new constitution also removes a reference to international law taking precedence over domestic law. At present it is unclear whether this is directed at investors or whether it is intended to limit the application of international human rights law in Kazakhstan. But the changes could have a major impact on investors, particularly those in the extractives sectors – the largest investors in the country. The current wording could allow domestic law to supersede Kazakhstan’s treaty obligations, such as bilateral investment treaties and the Energy Charter Treaty. This will complicate the enforcement of international arbitral awards. Kazakh lawmakers would also not have to consider the nation’s treaty obligations when developing new legislation, given that domestic law would have de facto supremacy.

Critics of the new constitution state that the removal of the Article 5 provision on international treaties superseding local laws was intended to demonstrate that human rights conventions do not apply in Kazakhstan. For example, the text defines marriage exclusively as a ‘union between a man and a woman’, cementing discrimination against the LGBTIQ+ community who already faces stigma and harassment in Kazakhstan. Although the constitutional changes are not a radical departure from existing policy direction, they more formally move Kazakhstan away from prior commitments to political and economic liberalization, however hollow these commitments may have been.

As the West races to secure critical minerals in the region, Kazakhstan’s new constitution will pose a challenge for Western countries that still adhere to the values-based order. Countries with a more transactional way of doing business – such as the US – could be at an advantage, at least in the short term.

Конституционная реформа 2026 года охватила 80% основного закона и определит будущий курс Казахстана.

Context: Введение статьи, описание масштаба конституционных изменений.

конституционная реформа
80%
референдум
Назарбаев
Токаев

Вводится однопалатный парламент Курултай и новый представительный орган Халык Кенеси.

Context: Описание ключевых институциональных изменений в конституции.

Курултай
Халык Кенеси
однопалатный парламент

Президент получает право назначать всех кандидатов в Верховный суд, Конституционный суд, Высшую аудиторскую палату и ЦИК с одобрения Курултая.

Context: Описание перераспределения полномочий между президентом и парламентом.

Верховный суд
Конституционный суд
Высшая аудиторская палата
ЦИК
Курултай

Поправки к конституции отныне принимаются только референдумом, а не парламентом.

Context: Обоснование президентом механизма референдума для конституционных изменений.

референдум
конституционные поправки
политические группы

Конституционные изменения усиливают власть президента и создают сценарии преемственности.

Context: Анализ последствий реформы для президентской власти.

президентская власть
преемственность

Токаев может использовать итоги референдума для нового семилетнего срока.

Context: Обсуждение возможного продления полномочий президента.

семилетний срок
референдум
Токаев

Токаев может досрочно уйти и стать вице-президентом.

Context: Альтернативный сценарий преемственности власти.

вице-президент
досрочный уход

Россия и Китай поддерживают преемственность в отношениях с Казахстаном, считая Токаева продуктивным партнёром.

Context: Внешнеполитические последствия конституционной реформы.

Россия Китай Токаев партнёрство

Россия видит в Токаеве гаранта от антироссийских настроений.

Context: Роль Токаева в российско-казахстанских отношениях.

Россия
антироссийские настроения
гарант

Казахский язык становится основным, русский сохраняется как официальный, но с пониженным статусом.

Context: Языковая политика в новой конституции.

казахский язык
русский язык
официальный язык

Казахский язык

Китай приветствует переход к более стабильной и институционализированной системе, похожей на китайскую.

Context: Реакция Китая на конституционные изменения.

Китай стабильность институционализация

Россия обеспокоена, что конституция закрепляет суверенитет и территориальную целостность Казахстана.

Context: Опасения России по поводу усиления суверенитета Казахстана.

Россия
суверенитет
территориальная целостность

Правозащитники опасаются, что конституция даёт правительству больше рычагов для подавления свободы слова и собраний.

Context: Реакция правозащитных организаций на конституционную реформу.

права человека
свобода слова
свобода собраний

Справедливый Казахстан

Вводится запрет на иностранное финансирование политических партий и профсоюзов.

Context: Меры по ограничению внешнего влияния на политические процессы.

иностранное финансирование
политические партии
профсоюзы

Из конституции исключено положение о приоритете международного права над национальным.

Context: Обсуждение изменений в правовой системе, касающихся международных обязательств.

международное право
приоритет
внутреннее право

Новая формулировка позволяет национальному праву превалировать над международными договорами, включая инвестиционные и Энергетическую хартию.

Context: Потенциальные последствия для инвесторов и международных арбитражей.

двусторонние инвестиционные договоры
Энергетическая хартия
внутреннее право

This will complicate the enforcement of international arbitral awards.

Это усложнит исполнение международных арбитражных решений.

Context: Последствия для инвесторов и правовой системы.

международный арбитраж
исполнение решений

The text defines marriage exclusively as a ‘union between a man and a woman’, cementing discrimination against the LGBTIQ+ community who already faces stigma and harassment in Kazakhstan.

Брак определяется исключительно как союз мужчины и женщины, закрепляя дискриминацию ЛГБТИК+.

Context: Критика конституционных изменений со стороны правозащитников.

брак ЛГБТИК+ дискриминация

Справедливый Казахстан

Новая конституция создаёт вызов для западных стран, придерживающихся ценностного порядка, в условиях гонки за критическими минералами.

Context: Влияние конституции на отношения с Западом и доступ к ресурсам.

критические минералы
Запад
ценностный порядок

Страны с транзакционным подходом, как США, могут получить преимущество в краткосрочной перспективе.

Context: Оценка перспектив для разных типов западных партнёров.

США
транзакционный подход
преимущество


Nikkei Asia: Kazakh new constitution approved in referendum: exit polls

ALMATY/ASTANA (Reuters) -- Kazakh voters have approved a new constitution that may provide President Kassym-Jomart Tokayev with a loophole allowing him to stay in power in the Central Asian energy and minerals giant beyond 2029, exit polls from a referendum on Sunday show.

Two exit polls indicate that around 87% of voters backed the new constitution. Turnout stood at 73%, the electoral commission earlier said.

The new constitution streamlines the country's parliament and re-creates the office of vice president, which was abolished in 1996. It gives the president the authority to appoint the vice president and a host of other key officials.

The constitution's swift drafting had prompted some analysts in Kazakhstan to suggest that Tokayev may be looking to anoint a successor as vice president and leave office early, or to stay in his post with a new constitution resetting his term limits.

Both the old and new constitutions limit presidents to one, seven-year term, a limit introduced by Tokayev in 2022.

After voting in the capital, Astana, Tokayev was asked by a reporter about whether the constitution would facilitate a coming transfer of power. He said the next presidential election would take place in 2029, when his term ends.

"Some experts suggest that competition for power in Kazakhstan is reportedly intensifying, and that various trends giving rise to concern are on the rise," Tokayev said. "However, there are absolutely no grounds for worry that this will have a negative impact on society."

Opposition to the constitutional rewrite had been marginal, with state-approved pollsters showing large majorities in favor of the new document. Since independence from the Soviet Union in 1991, Kazakh authorities have maintained tight control over politics in the country of 20 million.

In a rare public statement, Nursultan Nazarbayev, Kazakhstan's president from 1991 to 2019, said he had voted in favor of the new constitution.

In a message published on his website, Nazarbayev, 85, said: "Some time ago, I made the choice to entrust [the presidency] to Kassym-Jomart Tokayev, and I stand by that choice forever. It is my hope that this Constitution will serve the well-being of our Kazakhstan and the welfare of our people."

Once Tokayev's political patron, Nazarbayev was stripped of his remaining official posts and influence after a January 2022 bout of unrest, in which hundreds were killed.

Tokayev has said the unrest represented a coup attempt by elements of the security services loyal to the former president. Several longtime Nazarbayev allies have been jailed since the 2022 violence.

Новая конституция может позволить Токаеву остаться у власти после 2029 года.

Context: Введение статьи, описывающее основной итог референдума и его возможные последствия.

новая конституция
референдум
Токаев
2029

Явка составила 73%, а за конституцию проголосовали около 87% избирателей.

Context: Результаты экзит-поллов, подтверждающие высокую поддержку новой конституции.

Конституция упрощает парламент и воссоздает пост вице-президента с правом назначения президентом.

Context: Описание ключевых изменений в государственном устройстве по новой конституции.

парламент вице-президент назначения

Аналитики предполагают, что Токаев может либо назначить преемника, либо остаться, обнулив сроки.

Context: Обсуждение возможных мотивов быстрого принятия конституции.

преемник
обнуление сроков
аналитики

И старая, и новая конституции ограничивают президента одним семилетним сроком, введенным в 2022 году.

Context: Уточнение о сохранении ограничения срока полномочий президента.

один семилетний срок

Токаев заявил, что следующие выборы президента пройдут в 2029 году по окончании его срока.

Context: Ответ Токаева на вопрос журналиста о передаче власти.

выборы 2029
передача власти
Астана

Токаев отрицает опасения по поводу усиления борьбы за власть, заявляя, что поводов для беспокойства нет.

Context: Комментарий Токаева о политической конкуренции и стабильности.

конкуренция за власть
общество
беспокойство

Справедливый Казахстан

Оппозиция пересмотру конституции была незначительной, а опросы показывали подавляющую поддержку.

Context: Описание отсутствия значимого противодействия конституционной реформе.

оппозиция опросы поддержка

Назарбаев в редком заявлении сообщил, что проголосовал за новую конституцию.

Context: Упоминание о поддержке конституции бывшим президентом Назарбаевым.

Назарбаев голосование поддержка

Назарбаев подтвердил поддержку Токаева и выразил надежду, что конституция послужит благополучию Казахстана.

Context: Прямая цитата из заявления Назарбаева о его выборе и надеждах на конституцию.

Назарбаев Токаев благополучие


Washington Post: Kazakhs vote in referendum on new constitution that could keep the president in power

Kazakhstanis are voting Sunday in a referendum on a new constitution that would strengthen President Kassym-Jomart Tokayev’s hold on power.

Voters in Kazakhstan headed to the polls Sunday for a referendum on a new constitution that would strengthen President Kassym-Jomart Tokayev’s grip on power in Central Asia’s largest country.

The proposal merges the Kazakhstani parliament’s two chambers into one and gives the president the right to appoint key government officials with parliament’s approval, including the restoration of the post of vice president.

(Note: The article content is partially restricted due to a subscription wall.)

Референдум по новой конституции направлен на усиление власти президента.

Context: Открывающее предложение статьи, описывающее суть референдума.

референдум
конституция
президент
усиление власти

Предлагается объединить две палаты парламента в одну и восстановить пост вице-президента, назначаемого президентом с одобрения парламента.

Context: Описание ключевых изменений, предлагаемых новой конституцией.

парламент
двухпалатная система
вице-президент
назначения


Reuters: Kazakhstan approves new constitution in referendum, exit polls say

ALMATY/ASTANA, March 16 (Reuters) - Kazakh voters in a referendum on Sunday approved a new constitution that may provide President Kassym-Jomart Tokayev with a loophole allowing him to stay in power in the Central Asian energy and minerals giant beyond 2029, exit polls showed.

Two exit polls said around 87% of voters had backed the new constitution. Turnout stood at 73%, the electoral commission earlier said.

The new constitution streamlines the country's parliament, and recreates the office of vice president, which was abolished in 1996. It gives the president the right to appoint the vice president, as well as a host of other key officials.

The constitution's swift drafting had prompted some analysts in Kazakhstan to suggest that Tokayev may be looking to anoint a successor as vice president and leave office early.

Both the old and new constitutions limit presidents to one, seven-year term, a limit introduced by Tokayev himself in 2022.

After voting in the capital, Astana, Tokayev, asked by a reporter about whether the constitution would allow him to seek another term, said: "Some experts suggest that competition for power in Kazakhstan is reportedly intensifying, and that the constitutional reform is aimed at someone. I would like to say that the constitutional reform is aimed at the future of our country."

Opposition to the constitutional rewrite had been marginal, with state-approved pollsters showing little dissent.

In a rare public statement, Nursultan Nazarbayev, Kazakhstan's president from 1991 to 2019, said he supported the reforms. In a message published on his website, Nazarbayev, 85, said: "Some time ago, I made the choice to step back from power. Today, I believe that the path of reform chosen by our current leadership is the right one for our country's future."

Once Tokayev's political patron, Nazarbayev was stripped of his remaining official posts and influence following a wave of violent unrest in January 2022 that killed at least 238 people.

Tokayev has said that the unrest represented a coup attempt by elements of the security services loyal to Nazarbayev, though the former president has denied any involvement in the violence.

Reporting by Felix Light, editing by Deepa Babington

Context: Вводный абзац статьи, описывающий суть референдума и его возможные последствия.

новая конституция
референдум
Токаев
срок полномочий

Явка составила 73%, а за конституцию проголосовали 87% избирателей.

Context: Результаты экзит-поллов, приведённые во втором абзаце.

Конституция упрощает парламент и воссоздаёт пост вице-президента, назначаемого президентом.

Context: Описание ключевых изменений в государственном устройстве.

парламент вице-президент назначение

Аналитики предполагают, что Токаев может назначить преемника на пост вице-президента и уйти досрочно.

Context: Мнение аналитиков о возможных мотивах конституционной реформы.

аналитики
преемник
досрочный уход

И старая, и новая конституции ограничивают президента одним семилетним сроком.

Context: Уточнение о конституционных ограничениях президентского срока.

один срок
семь лет
2022

After voting in the capital, Astana, Tokayev, asked by a reporter about whether the constitution would allow him to seek another term, said: 'Some experts suggest that competition for power in Kazakhstan is reportedly intensifying, and that the constitutional reform is aimed at someone. I would like to say that the constitutional reform is aimed at the future of our country.'

Токаев заявил, что конституционная реформа направлена на будущее страны, а не на конкретных лиц.

Context: Ответ Токаева на вопрос журналиста после голосования.

конкуренция за власть
будущее страны

Оппозиция конституционной реформе была незначительной.

Context: Описание отсутствия серьёзного противодействия реформе.

оппозиция несогласие

In a rare public statement, Nursultan Nazarbayev, Kazakhstan's president from 1991 to 2019, said he supported the reforms. In a message published on his website, Nazarbayev, 85, said: 'Some time ago, I made the choice to step back from power. Today, I believe that the path of reform chosen by our current leadership is the right one for our country's future.'

Назарбаев поддержал реформы, заявив, что текущее руководство выбрало правильный путь.

Context: Редкое публичное заявление экс-президента Назарбаева в поддержку реформ.

Назарбаев поддержка реформы

После январских событий 2022 года Назарбаев лишился официальных постов и влияния.

Context: Историческая справка о потере Назарбаевым влияния после беспорядков 2022 года.

январь 2022
беспорядки
238 погибших

Токаев назвал беспорядки попыткой переворота со стороны сил, верных Назарбаеву; последний отрицает причастность.

Context: Объяснение позиции Токаева относительно событий 2022 года.

попытка переворота
силы безопасности
Назарбаев


Eurasianet: Kazakhstan: Power to people, or power to president?

The article examines Kazakhstan's upcoming March 15 referendum on a new constitution proposed by President Kassym-Jomart Tokayev, promoted as shifting from super-presidential rule toward stronger institutions but criticized as enhancing presidential power and potentially extending Tokayev's tenure. Key changes include a vice-presidency, unicameral parliament, expanded presidential appointment powers, and provisions against \"immoral\" actions, amid reports of intimidation and arrests of critics.

The proposed changes include creating a vice presidency, replacing the two-chamber parliament with a single chamber, and giving the president the power to appoint regional governors and dissolve local councils.

Конституционная реформа вводит пост вице-президента, однопалатный парламент и расширяет полномочия президента по назначению акимов и роспуску маслихатов.

Context: Описание ключевых положений проекта новой Конституции, выносимого на референдум 15 марта.

вице-президент
однопалатный парламент
назначение акимов
роспуск маслихатов

Critics say the new constitution would actually strengthen the presidency, not weaken it, and could allow Tokayev to stay in power until 2040.

Критики утверждают, что новая Конституция усиливает президентскую власть и может позволить Токаеву оставаться у власти до 2040 года.

Context: Мнение оппозиции о том, что реформа на самом деле консолидирует власть президента, а не децентрализует её.

усиление президентства
срок полномочий
2040

Справедливый Казахстан

The referendum is being held just over four years after the January 2022 unrest, when Tokayev ordered troops to fire on protesters, killing at least 238 people.

Референдум проходит спустя четыре года после январских событий 2022 года, когда по приказу Токаева силовики открыли огонь по протестующим, убив не менее 238 человек.

Context: Упоминание контекста Январских событий 2022 года как фона для текущей конституционной реформы.

январские события
протесты
жертвы
238

Справедливый Казахстан

The new constitution would also allow the president to dismiss judges and prosecutors, and to appoint members of the Constitutional Court.

Президент получает право увольнять судей и прокуроров, а также назначать членов Конституционного суда.

Context: Перечень новых полномочий президента в судебной сфере по проекту Конституции.

увольнение судей
назначение Конституционного суда

Справедливый Казахстан

The document includes a provision that bans 'actions that discredit the honor and dignity of the president,' which critics say could be used to suppress dissent.

В Конституцию включается норма о запрете действий, порочащих честь и достоинство президента, что может использоваться для подавления инакомыслия.

Context: Анализ положения о защите чести и достоинства президента, которое оппозиция считает инструментом цензуры.

честь и достоинство президента
подавление инакомыслия

Справедливый Казахстан

Human rights groups and opposition figures have reported arrests and intimidation of activists campaigning for a 'no' vote.

Правозащитники и оппозиция сообщают об арестах и запугивании активистов, агитирующих против реформы.

Context: Свидетельства о давлении на противников конституционной реформы в преддверии референдума.

аресты
запугивание
кампания 'нет'

Справедливый Казахстан

Tokayev has framed the referendum as a step toward a 'listening state' that is more responsive to citizens' needs.

Токаев представляет референдум как шаг к 'слышащему государству', более чуткому к нуждам граждан.

Context: Официальная риторика президента о целях конституционной реформы.

слышащее государство
отзывчивость

Слышащее государство

The proposed changes would also eliminate the post of state secretary and transfer its functions to the presidential administration.

Упраздняется должность государственного секретаря, его функции передаются администрации президента.

Context: Детали конституционной реформы, касающиеся структуры исполнительной власти.

государственный секретарь
администрация президента

The referendum comes amid a broader crackdown on independent media and civil society, with several outlets shut down and activists sentenced to long prison terms.

Референдум проходит на фоне усиления давления на независимые СМИ и гражданское общество: закрыты несколько изданий, активисты приговорены к длительным срокам.

Context: Контекст ухудшения ситуации со свободой слова и правами человека в Казахстане.

независимые СМИ
гражданское общество
репрессии

Справедливый Казахстан

Tokayev's critics argue that the real purpose of the referendum is to reset his term limits and allow him to run for two more six-year terms after 2026.

Критики считают, что истинная цель референдума — обнуление президентских сроков Токаева и возможность баллотироваться ещё на два шестилетних срока после 2026 года.

Context: Объяснение мотивов оппозиции, считающей реформу попыткой продлить полномочия Токаева.

обнуление сроков
два срока
2026

Справедливый Казахстан


«Надежность – новая сила»: статья Президента Казахстана для The National Interest

Мир вступает в эпоху, когда стабильность стала одним из самых редких стратегических ресурсов. Растет число конфликтов, обостряется геополитическое соперничество, а деятельность международных институтов все чаще оказывается парализованной из-за противоречий, поляризации и снижения общественного доверия. На протяжении десятилетий глобальная политика формировалась в соответствии с концепцией глобализма, которая не была изначально порочной. Ее заявленная цель – создание взаимосвязанного и инклюзивного международного порядка – казалась рациональной и конструктивной, по крайней мере, на первый взгляд. Однако со временем эта концепция была искажена. Она трансформировалась в модель, основанную на таких крайне идеологизированных принципах, как инклюзивность без ответственности, свобода без ограничений и претензия на моральное превосходство (или исключительность). При этом игнорировались взгляды суверенных обществ, прагматичных политиков и тех, кто руководствуется здравым смыслом. В результате глобализм постепенно утратил свою легитимность в глазах сотен миллионов людей по всему миру. Эта утрата доверия не была случайной. Она была вызвана разоблачениями коррупции беспрецедентного масштаба, укорененной в государственных институтах, международных структурах и политических системах ведущих стран. Вовлечение известных политических деятелей в такого рода схемы лишь усилило и без того критическое отношение к правительствам, связанным с левыми идеологическими программами. Фото: Акорда Сегодняшняя международная обстановка демонстрирует растущий запрос на прагматизм и реализм. Этот сдвиг стал особенно очевиден на конференции в Мюнхене, где в числе наиболее содержательных высказываний высокопоставленных западных лидеров прозвучала простая истина: национальные интересы нельзя игнорировать, суверенитет не может восприниматься как неудобство, а стабильность не может основываться на идеологической догме. Мир не отвергает сотрудничество. Он отказывается от иллюзий. Формирующаяся новая доктрина предельно ясна: порядок должен основываться на верховенстве закона, ответственности, предсказуемых обязательствах и уважении к культурной и национальной самобытности. Это не изоляционизм. Это признак политической зрелости. Нигде провал старой модели не проявляется так явно, как в сфере урегулирования конфликтов. Слишком долго международное сообщество полагалось на бесконечный цикл переговоров, деклараций и конференций, которые заканчивались лишь символическими заявлениями. Результат известен: соглашения, которые не исполняются; дипломатия, которая не приводит к результатам; мирные процессы, которые не ведут к достижению мира. Мир больше не может позволить себе и дальше придерживаться такого подхода. Именно поэтому создание по инициативе Президента Дональда Трампа Совета мира, который получил полную поддержку Организации Объединенных Наций, представляет собой значимый шаг вперед. Это не просто очередной форум для бесконечных дискуссий. Это практическая инициатива, нацеленная на достижение конкретных результатов, особенно в Газе и на Ближнем Востоке. скриншот Главное отличие этой инициативы заключается в ее логике. Белый дом предложил действительно новаторский подход: вместо повторения исчерпавших себя политических формул выдвинута четкая и практическая концепция — мир через устойчивое экономическое развитие. Другими словами, мир рассматривается не как лозунг, а как проект, который включает в себя инфраструктуру, инвестиции, рабочие места и будущее, что делает возобновление конфликта бессмысленным. Благодаря новаторскому подходу и амбициям эта инициатива заслуживает уважения и международного внимания. В Казахстане позитивное отношение к политическим принципам, связанным со стратегией Президента Трампа, широко выражается на различных уровнях общественной и экспертной дискуссии: здравый смысл, защита традиционных ценностей, отстаивание национальных интересов и стремление к прекращению войн, а не к их затягиванию. Эти принципы находят отклик, потому что отражают то, чего интуитивно желает большинство обществ: безопасность, стабильность и достоинство. Поддержка Казахстаном этого направления носит не риторический, а практический характер. Именно поэтому мы приняли решение присоединиться к Совету мира и поддержать его конкретными действиями. Это является логическим продолжением решения Казахстана присоединиться к Авраамским соглашениям. Это не просто дипломатический жест, а стратегический выбор. Казахстан всегда придерживался взвешенного и конструктивного подхода. У нас прочные отношения с Израилем, при этом мы последовательно поддерживаем палестинский народ и придерживаемся формулы сосуществования двух государств как единственной надежной основы для мира. Наше решение продиктовано также национальными интересами с целью укрепления экономического сотрудничества, привлечения инвестиций и передачи передовых технологий. В более широком смысле мы надеемся, что это будет способствовать расширению диалога между мусульманским и еврейским сообществами. Все эти шаги делают партнерство с Соединёнными Штатами сильнее, чем когда-либо. Казахстан и США выстроили многостороннее партнёрство, основанное на взаимном уважении и понимании. Американские компании на протяжении долгого времени входят в число крупнейших инвесторов Казахстана, особенно в сфере энергетики. Сегодня наше сотрудничество охватывает всё новые направления, в том числе стратегически важные минералы, цифровую инфраструктуру, передовые производства, логистику и инновации. Одним из наших недавних совместных проектов стала разработка одного из крупнейших в мире месторождений вольфрама в Казахстане в партнерстве с американской компанией Cove Capital. В развитие этих тенденций мы рассчитываем на дальнейшую работу с американскими партнерами на благо наших народов. В последние годы мы следовали стратегии модернизации, диверсификации и интеграции в мировые рынки. Улучшен инвестиционный климат, усовершенствована нормативно-правовая база, укреплена региональная взаимосвязанность. Благодаря этому ВВП Казахстана на душу населения достиг 15 000 долларов США, что еще больше укрепляет наши позиции как крупнейшей экономики в Центральной Азии. Наши стремления очевидны: мы хотим стать важным транспортным и логистическим коридором, соединяющим Азию и Европу, а также стремимся создать современную экономику, основанную на технологиях, инновациях и высоком уровне человеческого капитала. Более того, наши усилия в области цифровой трансформации, модернизации государственного сектора и внедрения новых технологий, включая искусственный интеллект, не являются просто абстрактными желаниями. Они являются частью нашей национальной стратегии по созданию конкурентоспособного государства, способного успешно противостоять современным вызовам. В то же время экономический прогресс осуществляется благодаря значительным институциональным реформам. В условиях глобальных вызовов и неопределённости Казахстан переживает один из самых важных этапов политических изменений в своей новейшей истории. Мы движемся от суперпрезидентской системы к государственному управлению, основанному на балансе сил и ответственности в соответствии с принципом «Сильный Президент, влиятельный Парламент и подотчетное Правительство». Эта программа модернизации приближается к важной вехе. Казахстан активно готовится к проведению общенационального референдума по проекту новой Конституции, направленной на укрепление государственных институтов, повышение подотчетности и обеспечение более устойчивой и жизнеспособной системы управления в будущем. В современном мире доверие определяется не риторикой, а последовательностью и ответственностью. Страны, которые строго придерживаются своих обязательств, действуют открыто и стремятся к практическому сотрудничеству, формируют прочные основы доверия. Казахстан остаётся верным своей цели быть надежным и честным партнёром, который ценит стабильность, соблюдает международные обязательства и добивается реальных результатов. Ссылка на источник интервью https://nationalinterest.org/feature/kazakhstan-us-partnership .

Стабильность становится редким стратегическим ресурсом в современном мире.

Context: Открытие статьи, описание глобального контекста.

стабильность
стратегические ресурсы

Глобализм постепенно утратил свою легитимность в глазах сотен миллионов людей по всему миру.

Глобализм потерял легитимность из-за коррупции и идеологизации.

Context: Критика старой модели глобализма.

глобализм легитимность коррупция

Борьба с коррупцией

Новый прагматизм отказывается от иллюзий, но не от сотрудничества.

Context: Описание сдвига к прагматизму и реализму.

прагматизм реализм сотрудничество

Порядок должен основываться на верховенстве закона, ответственности, предсказуемых обязательствах и уважении к культурной и национальной самобытности.

Новый мировой порядок базируется на верховенстве закона и уважении суверенитета.

Context: Формулировка новой доктрины международных отношений.

верховенство закона
суверенитет
национальная самобытность

Справедливый Казахстан

Создание по инициативе Президента Дональда Трампа Совета мира, который получил полную поддержку Организации Объединенных Наций, представляет собой значимый шаг вперед.

Казахстан поддерживает создание Совета мира по инициативе Трампа.

Context: Поддержка инициативы Совета мира.

Совет мира
Дональд Трамп
ООН

Концепция мира через устойчивое экономическое развитие является новаторской.

Context: Описание подхода Совета мира.

мир через экономическое развитие
новаторский подход

Диверсификация экономики

Казахстан принял решение присоединиться к Совету мира и поддержать его конкретными действиями.

Казахстан присоединяется к Совету мира.

Context: Объявление о присоединении к инициативе.

Совет мира
присоединение

Казахстан присоединился к Авраамским соглашениям. Это не просто дипломатический жест, а стратегический выбор.

Присоединение к Авраамским соглашениям — стратегический выбор Казахстана.

Context: Обоснование внешнеполитического курса.

Авраамские соглашения
стратегический выбор

Мы последовательно поддерживаем палестинский народ и придерживаемся формулы сосуществования двух государств как единственной надежной основы для мира.

Казахстан поддерживает двухгосударственное решение палестинского вопроса.

Context: Позиция по Ближнему Востоку.

двухгосударственное решение
Палестина

США — крупный инвестор в энергетику Казахстана.

Context: Описание экономического партнерства с США.

инвестиции энергетика США

Совместный проект с Cove Capital по разработке крупного месторождения вольфрама.

Context: Пример сотрудничества в стратегических минералах.

вольфрам
Cove Capital
стратегические минералы

Диверсификация экономики

ВВП на душу населения в Казахстане достиг $15 000.

Context: Экономические достижения Казахстана.

ВВП на душу населения
15 000 долларов
Центральная Азия

Диверсификация экономики

Мы хотим стать важным транспортным и логистическим коридором, соединяющим Азию и Европу.

Казахстан стремится стать транспортным хабом между Азией и Европой.

Context: Стратегическая цель по транспортной связанности.

транспортный коридор
логистика
Азия-Европа

Транскаспийский маршрут

Наши усилия в области цифровой трансформации, модернизации государственного сектора и внедрения новых технологий, включая искусственный интеллект, не являются просто абстрактными желаниями. Они являются частью нашей национальной стратегии.

Цифровая трансформация и ИИ — часть национальной стратегии Казахстана.

Context: Описание технологических приоритетов.

цифровая трансформация
искусственный интеллект
национальная стратегия

Цифровизация

Искусственный интеллект

Казахстан переходит от суперпрезидентской системы к сбалансированному управлению.

Context: Описание политических реформ.

суперпрезидентская система
баланс сил
реформа

Слышащее государство

В Казахстане готовится референдум по новой Конституции.

Context: Анонс конституционной реформы.

референдум
новая Конституция
государственные институты

Казахстан позиционирует себя как надежный и честный партнер.

Context: Заключительное заявление о внешнеполитическом курсе.

надежный партнер
международные обязательства
стабильность


The National Interest: Reliability Is the New Power

The world is entering an era where stability has become one of the rarest strategic resources. Conflicts are multiplying, geopolitical rivalry is sharpening, and international institutions are increasingly strained by gridlock, polarization, and declining public trust.

For decades, global politics was shaped by a version of globalism that was not inherently flawed. Its stated ambition — to build an interconnected and inclusive international order — was, at least on paper, rational and constructive.

However, over time that concept became distorted. It evolved into a model built on excessive ideological assumptions: inclusiveness without responsibility, freedoms without limits, and moral superiority (or at least the claim of it) without accountability.

As a result, globalism gradually lost legitimacy in the eyes of hundreds of millions of people around the world.

This loss of trust was not accidental. It was reinforced by revelations of corruption on a breathtaking scale — embedded in public institutions, international structures, and political systems of leading states. The involvement of well-known political figures in such schemes only deepened the already critical perception of governments associated with left-leaning ideological agendas.

The current international environment reflects a growing demand for pragmatism and realism. That shift was clearly visible in Munich, where some of the most compelling ideas expressed by senior Western leaders emphasized a simple truth: national interests cannot be ignored, sovereignty cannot be treated as an inconvenience, and stability cannot be built on ideological dogma.

The world is not moving away from cooperation. It is moving away from illusion. The new emerging doctrine is built on the understanding that international relations must be based on tangible results and mutual reliability.

Nowhere is the failure of the old model more evident than in conflict resolution. For too long, the international community has relied on formulas that produced endless processes but no actual peace.

The world cannot afford that approach anymore.

This is why the creation of the Board of Peace under President Donald Trump’s initiative with all due endorsement from the United Nations represents a meaningful step forward. It is not merely another forum designed to convene endless discussions. It is a practical initiative aimed at delivering results — particularly in Gaza and the Middle East.

What makes this initiative fundamentally different is its logic. The White House has proposed a truly innovative approach: rather than repeating exhausted political formulas, it has advanced a clear and direct framework — peace through sustainable economic development. In other words, peace is treated not as a slogan, but as a project: infrastructure, investment, jobs, and a future that makes renewed conflict irrational. By its novelty and ambition, the initiative deserves respect and international attention.

In Kazakhstan, positive attitude toward the political principles associated with President Trump’s initiative is not a matter of transient political alignment. It is rooted in our own national experience. We have long advocated for a multi-vector foreign policy based on pragmatism, the rule of law, and the UN Charter.

These principles resonate because they reflect what most societies instinctively demand: security, stability, and dignity. Kazakhstan’s support for this direction is not rhetorical. It is practical. That is why we decided to join the Board of Peace and to support it through concrete actions.

This is a logical continuation of Kazakhstan’s decision to join the Abraham Accords. It is not a mere diplomatic gesture. It is a strategic choice. Kazakhstan has always maintained a balanced and constructive approach. We have strong relations with Israel while consistently supporting the Palestinian people and advocating a two-state solution as the only sustainable foundation for peace. Our decision is also grounded in national interest with a view to strengthening economic cooperation, attracting investment and transferring advanced technologies. More broadly, we hope it will contribute to expanding dialogue between the Muslim and Jewish worlds.

All these steps make our partnership with the United States stronger than ever.

Kazakhstan and the US have built a multifaceted partnership based on mutual respect and understanding. American companies have long been among Kazakhstan’s largest investors, particularly in the energy sector.

Today, this cooperation is expanding into new areas, including critical minerals, digital infrastructure, advanced manufacturing, logistics, and innovation. Among our recent projects is the development of one of the world’s largest tungsten deposits in Kazakhstan in partnership with American Cove Capital. Building on this momentum, we look forward to working with our US partners for the best interest of our peoples.

Over the past years, we have pursued a strategy of modernization, diversification, and integration into global markets. We have strengthened the investment climate, improved regulatory frameworks, and expanded connectivity across the region. As a result, Kazakhstan’s GDP per capita has reached $15,000 further cementing its position as the largest economy in Central Asia.

Our ambition is clear: to become a major transit and logistics corridor connecting Asia and Europe, while simultaneously building a modern economy grounded in technology, innovation, and human capital.

Moreover, our efforts in digital transformation, public sector modernization, and the adoption of new technologies, including artificial intelligence, are not abstract aspirations. They are part of a national strategy to build a competitive state capable of meeting today’s challenges.

At the same time, economic progress is accomplished by deep institutional reforms. Amid global turbulence, we continue to implement our political modernization program, which is based on the principle of a \"Listening State\" and the concept of \"Strong President, Influential Parliament, and Accountable Government\".

This modernization agenda will soon reach an important milestone. Kazakhstan is preparing to hold a national referendum on a new Constitution which aims to strengthen public institutions, enhance accountability and ensure more sustainable and resilient governance for the future.

In today’s international environment, credibility is defined not by rhetoric, but by consistency and responsibility. Countries that honor their commitments, act transparently, and pursue practical cooperation are the ones that build lasting trust.

Kazakhstan remains firmly committed to being a reliable and honest partner that prioritizes stability, respects international obligations, and delivers tangible results.

Казахстан готовится к референдуму по новой Конституции для укрепления институтов и повышения подотчетности.

Context: В разделе о политической модернизации, после упоминания принципа «Слышащего государства».

референдум Конституция подотчетность управление

Amid global turbulence, we continue to implement our political modernization program, which is based on the principle of a "Listening State" and the concept of "Strong President, Influential Parliament, and Accountable Government".

Продолжается реализация программы политической модернизации на основе принципа «Слышащего государства».

Context: Описание текущих политических реформ в условиях глобальной нестабильности.

Слышащее государство
сильный президент
влиятельный парламент
подотчетное правительство

Слышащее государство

ВВП на душу населения в Казахстане достиг $15 000, что укрепляет его позицию крупнейшей экономики Центральной Азии.

Context: В разделе об экономических достижениях и модернизации.

ВВП на душу населения
$15 000
крупнейшая экономика
Центральная Азия

Диверсификация экономики

Цель — стать крупным транзитно-логистическим коридором между Азией и Европой с современной экономикой.

Context: Стратегическая цель после упоминания роста ВВП.

транзитный коридор
логистика
Азия
Европа
инновации

Диверсификация экономики

Совместно с американской Cove Capital разрабатывается одно из крупнейших в мире месторождений вольфрама.

Context: Пример расширения сотрудничества с США в новые сферы, включая критические минералы.

вольфрам
Cove Capital
критические минералы
США

Прямые иностранные инвестиции

Our efforts in digital transformation, public sector modernization, and the adoption of new technologies, including artificial intelligence, are not abstract aspirations. They are part of a national strategy to build a competitive state capable of meeting today’s challenges.

Цифровая трансформация и внедрение ИИ — часть национальной стратегии построения конкурентоспособного государства.

Context: В контексте экономической модернизации и технологического развития.

цифровая трансформация
искусственный интеллект
конкурентоспособность

Цифровизация

Искусственный интеллект

Утрата доверия усугублена масштабной коррупцией в госинститутах и международных структурах.

Context: Критика прежней модели глобализма и её последствий.

коррупция
утрата доверия
госинституты

Борьба с коррупцией

Казахстан присоединился к Совету мира и поддерживает его конкретными действиями.

Context: После описания инициативы президента Трампа по созданию Совета мира при ООН.

Совет мира
ООН
конкретные действия

Присоединение к Совету мира — логическое продолжение участия в Авраамовых соглашениях, стратегический выбор.

Context: Обоснование внешнеполитического курса Казахстана.

Авраамовы соглашения
стратегический выбор

Транскаспийский маршрут

Казахстан поддерживает сбалансированные отношения с Израилем и выступает за решение двух государств.

Context: Пояснение позиции по Ближнему Востоку в контексте присоединения к Авраамовым соглашениям.

Израиль
Палестина
двугосударственное решение

Казахстан выступает за многовекторную внешнюю политику на основе прагматизма и Устава ООН.

Context: Обоснование поддержки инициативы Совета мира.

многовекторная политика
прагматизм
Устав ООН

США — крупный инвестор в экономику Казахстана, особенно в энергетике.

Context: Описание партнерства с США.

США инвестиции энергетика

Сотрудничество с США расширяется на критические минералы, цифровую инфраструктуру и инновации.

Context: Развитие партнерства за пределы энергетики.

критические минералы
цифровая инфраструктура
инновации

Диверсификация экономики

Цифровизация

Доверие строят страны, выполняющие обязательства и действующие прозрачно.

Context: Заключительная часть о международной надежности.

доверие обязательства прозрачность

Казахстан остается надежным и честным партнером, ориентированным на стабильность и результаты.

Context: Заключительное заявление о внешнеполитической позиции.

надежный партнер
стабильность
международные обязательства


Reliability Is the New Power

Мы движемся от суперпрезидентской системы к государственному управлению, основанному на балансе сил и ответственности в соответствии с принципом «Сильный Президент, влиятельный Парламент и подотчетное Правительство».

Казахстан переходит от суперпрезидентской системы к сбалансированной модели управления с сильным президентом, влиятельным парламентом и подотчетным правительством.

Context: Описание политических реформ в Казахстане, раздел о модернизации государственного управления.

суперпрезидентская система
баланс сил
Сильный Президент
влиятельный Парламент
подотчетное Правительство

Казахстан активно готовится к проведению общенационального референдума по проекту новой Конституции, направленной на укрепление государственных институтов, повышение подотчетности и обеспечение более устойчивой и жизнеспособной системы управления в будущем.

Планируется референдум по новой Конституции для укрепления институтов и повышения подотчетности.

Context: Продолжение описания политических реформ, упоминание конкретного шага — референдума.

референдум
новая Конституция
государственные институты
подотчетность

Благодаря этому ВВП Казахстана на душу населения достиг 15 000 долларов США, что еще больше укрепляет наши позиции как крупнейшей экономики в Центральной Азии.

ВВП на душу населения в Казахстане достиг 15 000 долларов, подтверждая лидерство в Центральной Азии.

Context: Раздел об экономических достижениях, подведение итогов модернизации и диверсификации.

ВВП на душу населения
15 000 долларов
крупнейшая экономика
Центральная Азия

Диверсификация экономики

Мы хотим стать важным транспортным и логистическим коридором, соединяющим Азию и Европу, а также стремимся создать современную экономику, основанную на технологиях, инновациях и высоком уровне человеческого капитала.

Казахстан нацелен стать транспортным хабом между Азией и Европой и построить технологичную экономику.

Context: Стратегические цели экономического развития, упоминание транспортного коридора.

транспортный коридор
Азия
Европа
технологии
инновации
человеческий капитал

Диверсификация экономики

Одним из наших недавних совместных проектов стала разработка одного из крупнейших в мире месторождений вольфрама в Казахстане в партнерстве с американской компанией Cove Capital.

Совместный проект с американской компанией по разработке крупного месторождения вольфрама.

Context: Пример сотрудничества с США в сфере стратегических минералов.

вольфрам
месторождение
Cove Capital
США

Прямые иностранные инвестиции

Наши усилия в области цифровой трансформации, модернизации государственного сектора и внедрения новых технологий, включая искусственный интеллект, не являются просто абстрактными желаниями. Они являются частью нашей национальной стратегии по созданию конкурентоспособного государства, способного успешно противостоять современным вызовам.

Цифровая трансформация и внедрение ИИ — часть национальной стратегии для конкурентоспособности.

Context: Раздел о технологическом развитии, подчеркивание стратегического подхода.

цифровая трансформация
искусственный интеллект
национальная стратегия
конкурентоспособное государство

Цифровизация

Искусственный интеллект

Эта утрата доверия не была случайной. Она была вызвана разоблачениями коррупции беспрецедентного масштаба, укорененной в государственных институтах, международных структурах и политических системах ведущих стран.

Глобальное падение доверия вызвано масштабной коррупцией в институтах и политических системах.

Context: Анализ причин кризиса доверия к глобализму, упоминание коррупции.

коррупция
государственные институты
международные структуры
политические системы

Борьба с коррупцией

Поддержка Казахстаном этого направления носит не риторический, а практический характер. Именно поэтому мы приняли решение присоединиться к Совету мира и поддержать его конкретными действиями.

Казахстан присоединяется к Совету мира, поддерживая его практическими действиями.

Context: Обоснование присоединения к инициативе Совета мира, подчеркивание практического подхода.

Совет мира
присоединение
практические действия

Это является логическим продолжением решения Казахстана присоединиться к Авраамским соглашениям. Это не просто дипломатический жест, а стратегический выбор.

Присоединение к Совету мира продолжает линию участия в Авраамских соглашениях как стратегический выбор.

Context: Связь с предыдущими внешнеполитическими шагами, подчеркивание стратегического характера.

Авраамские соглашения
стратегический выбор

Транскаспийский маршрут

Казахстан и США выстроили многостороннее партнёрство, основанное на взаимном уважении и понимании. Американские компании на протяжении долгого времени входят в число крупнейших инвесторов Казахстана, особенно в сфере энергетики.

Казахстан и США имеют прочное партнерство, американские компании — крупные инвесторы в энергетику.

Context: Описание двусторонних отношений с США, акцент на инвестициях.

США партнерство инвесторы энергетика

Прямые иностранные инвестиции

Сегодня наше сотрудничество охватывает всё новые направления, в том числе стратегически важные минералы, цифровую инфраструктуру, передовые производства, логистику и инновации.

Сотрудничество с США расширяется на стратегические минералы, цифровую инфраструктуру и инновации.

Context: Перечень новых сфер сотрудничества с США.

стратегические минералы
цифровая инфраструктура
передовые производства
логистика
инновации

Прямые иностранные инвестиции

Цифровизация

Казахстан всегда придерживался взвешенного и конструктивного подхода. У нас прочные отношения с Израилем, при этом мы последовательно поддерживаем палестинский народ и придерживаемся формулы сосуществования двух государств как единственной надежной основы для мира.

Казахстан поддерживает сбалансированные отношения с Израилем и палестинцами, выступая за решение двух государств.

Context: Позиция Казахстана по ближневосточному урегулированию.

Израиль
палестинский народ
два государства
мир

В Казахстане позитивное отношение к политическим принципам, связанным со стратегией Президента Трампа, широко выражается на различных уровнях общественной и экспертной дискуссии: здравый смысл, защита традиционных ценностей, отстаивание национальных интересов и стремление к прекращению войн, а не к их затягиванию.

В Казахстане поддерживают принципы Трампа: здравый смысл, традиционные ценности, национальные интересы и прекращение войн.

Context: Объяснение общественной поддержки в Казахстане политики Трампа.

здравый смысл
традиционные ценности
национальные интересы
прекращение войн

Справедливый Казахстан